Глава 3

Дыхание старушки становилось всё более тяжёлым, она задыхалась, а на лбу блестели капли пота.

Её шаги были всё медленнее, казалось, что её удерживает лишь моя рука и невероятная сила воли, которая вот-вот оставит её.

Мы обе понимали — ей не хватит сил дойти до цели.

— Всё, милая... больше не могу... — прошептала она с трудом, оседая на землю у очередного поворота тропы.

Её силы окончательно иссякли.

Я растерянно оглянулась вокруг. Тёмные руины замка, словно гнилые зубы, торчали из-за высокой травы, но до них было ещё слишком далеко.

— Всё, милая, всё... — старушка продолжала бормотать, как в полусне, но внезапно замолчала, крепко стиснув мою руку.

Я обернулась и встретилась с её ясным взглядом, полным решимости.

— Тебе нужно идти... сейчас, иначе будет поздно... — она сняла с шеи зеркальце на цепочке и протянула его мне. — Опусти голову, деточка, чтобы я смогла надеть его на тебя.

— Я не смогу... — прошептала я, едва размыкая пересохшие губы, и снова посмотрела на руины замка. — Я не справлюсь...

— Справишься! — отрезала старушка с неожиданной твёрдостью, снова потянув меня за руку. — Поверь мне, люди способны на многое, когда им угрожает опасность.

Наклони голову, потому что этот дар можно только принять. Забрать его нельзя.

Повинуясь её взгляду, я склонилась, и цепочка с зеркальцем мягко скользнула мне на шею.

Вместе с этим я ощутила горячий, неожиданный поцелуй в лоб от её сухих старческих губ.

— Благословляю тебя, дитя... — прошептала она. — Теперь иди. Пока ещё светло, ты доберёшься до замка без преград.

Но внутри, среди руин, тебя ждут испытания. Никому не верь и не слушай, что бы ни звало тебя.

Как только вступишь на землю замка, возьми это зеркальце и держи его перед глазами.

Смотри только в него и ни за что не отводи взгляд, иначе погибнешь, как многие до тебя, и станешь одной из тех, кто навечно прикован к этому месту.

Иди спиной, следи за светом. Когда увидишь необычный свет, ты поймёшь. Твоя задача — найти её... и принести...

Её голос становился всё тише, пока не угас полностью. Старушка обмякла в моих руках.

— Бабушка! — Я бросилась к ней, проверяя дыхание.

Боже, неужели она умерла?

Нет, её грудь всё ещё слабо поднималась и опускалась, хоть и очень редко. Она просто потеряла сознание.

— Что я должна найти? Куда это отнести? — отчаянно прошептала я, но ответа не последовало.

Солнце уже склонялось к горизонту, и времени оставалось всё меньше.

Смахнув слезу отчаяния, я поняла — нужно идти. Сейчас. Немедленно.

Я аккуратно оттащила старушку в сторону, примяв траву у дороги, чтобы ей было хоть немного удобнее.

Склонившись над ней в последний раз и осенив её защитным знамением, я направилась к замку, где меня ждали мои испытания.

Тропа, по которой я шла, становилась всё уже, и камни под ногами скрипели, словно предупреждая о том, что дальше будет только сложнее.

В голове звенели слова старушки: «Не смотри, не отворачивайся».

Зеркальце на шее словно пульсировало, обжигая кожу холодом.

Я почувствовала, что с каждым шагом приближаюсь к чему-то неведомому, скрытому в руинах замка.

Когда я подошла ближе, ветер усилился, и откуда-то из руин донёсся странный шорох, будто кто-то крался среди зарослей травы.

Я остановилась, прислушиваясь. Внутри всё сжалось от страха, но теперь отступать было нельзя.

Шорох усиливался с каждой секундой и слышался теперь со всех сторон.

Паника подступала к горлу, было очень страшно, и я уже думала повернуть назад, как зеркальце на моей груди стало нагреваться.

Тепло побежало от него по всему телу, расслабляя мышцы и оставляя какое-то успокаивающее ощущение.

Будто бы меня завернули в пушистый шерстяной платок или... крепко обняли.

«Зеркальце защитит», — прозвучали в голове слова бабушки перед тем, как она потеряла сознание.

И правда, оно защитит, главное — верить и идти вперёд.

Давай, Мари, будь мужественной хоть раз в жизни.

Уговаривая себя таким образом, я глубоко вздохнула и снова направилась к руинам, до которых было рукой подать.

С каждым шагом я ощущала, как страх постепенно отступает, уступая место странному спокойствию.

Зеркальце словно пульсировало в такт моему сердцу, и с этим теплом внутри я чувствовала себя сильнее.

Шорохи вокруг не исчезли, но теперь они казались далёкими, словно потеряли свою власть надо мной.

Я подошла к разрушенной арке, ведущей вглубь замка.

Каменные плиты, покрытые мхом, были древними — каждая из них хранила историю. Но сейчас не время было думать о подобном.

Крепко взяв зеркальце в руки, я повернулась спиной к арке и поднесла его к глазам.

Побелевшими губами я прочитала молитву и решилась. Всё, пора начинать!

Шагнув внутрь, я очутилась в обширном дворе, поросшем дикими травами.

В центре двора стоял огромный, полуразрушенный фонтан. Вода больше не текла, но его очертания напоминали о былой роскоши этого места.

Двигаться было непросто: вокруг валялись булыжники, трухлявое дерево, буйствовала дикая растительность.

Но я продвигалась очень медленно, стараясь рассмотреть всё до мельчайших деталей в зеркале.

Мой взгляд вдруг упал на старый каменный постамент, наполовину погружённый в землю.

Его грани были едва различимы сквозь слой мха и плесени, но форма была чёткой — это была основа для чего-то, что когда-то стояло на нём.

Однако сейчас верхушка постамента была пуста, словно сам объект исчез, оставив лишь тёмный след своего присутствия.

Но не это привлекло моё внимание.

Вокруг постамента были выложены маленькие медные пластины, каждая из которых выглядела так, словно её только что кто-то бросил на землю.

Они блестели под странным, тусклым светом, который не мог исходить от солнца — это было нечто другое, будто скрытое за пределами обычного восприятия.

Символы, выгравированные на пластинах, сложились в причудливый узор, который в зеркале казался живым, пульсирующим и шевелящимся, как волны на воде.

Вдруг одна из пластин вспыхнула ярче других.

Внутри её отражения я увидела не символ, а лицо — злобное, мужское лицо, искажённое болью, словно кто-то пытался выбраться из её медных глубин.

Пульс зеркальца на груди усилился, как предупреждение, но я не могла отвести взгляд.

— Мари! Мари! Помоги нам!

— Мари! Посмотри на нас!

— Доченька, я здесь! Я твоя мама!

— Уходи, девчонка! Немедленно!

Сонм голосов резко разбил тишину, как камень — стекло.

Они ворвались в мои уши, отвлекая и раздирая.

Захотелось бросить всё и убежать сломя голову, но зеркальце усилило посылаемое тепло, и противостоять голосам стало легче.

А вот лицо...

Лицо, которое я видела в отражении, было ужасающим — его черты словно искажались от боли и страха, пытаясь вырваться из медного плена.

Оно двигалось и менялось, словно живая тень, заключённая внутри этой древней пластины.

Зеркальце на шее пульсировало всё сильнее, как будто предупреждало меня об опасности.

«Отойди...» — пронеслось в моей голове, как шёпот, но я не знала, исходил ли этот голос из моего сознания или из самой пластины.

Сердце бешено стучало, но я не могла оторвать глаз от этого зловещего лица.

В отражении зеркала оно вдруг повернуло ко мне взгляд, и его глаза — пустые, тёмные, как бездна — впились в меня.

Внезапно я почувствовала, как что-то холодное и неестественно сильное схватило меня за запястье, словно невидимая рука, и потянуло к пластине.

Паника захлестнула меня, и я попыталась вырваться, но силы словно покинули тело.

Пальцы непроизвольно начали тянуться к медной пластине, как будто что-то пыталось заставить меня прикоснуться к ней.

«Зеркальце...» — прозвучал тихий голос бабушки в моей голове.

Я сжала его крепче и резко подняла перед собой, направив свет на пластину.

В тот же миг отражение засветилось ослепительным светом, и всё вокруг меня погрузилось в тишину.

Лицо в пластине исказилось в беззвучном крике, его черты начали распадаться, словно их стирали с поверхности, и медленно растворились в воздухе.

Силы вернулись ко мне внезапно, и я упала на колени, тяжело дыша.

Пластина снова выглядела обычной — ни следа ужасающего лица.

Я подняла глаза к постаменту и заметила, что на его вершине, там, где раньше ничего не было, теперь появился предмет — старый металлический обруч, украшенный незаметными на первый взгляд символами, похожими на те, что я видела на пластинах.

Обруч излучал слабое, мерцающее свечение, которое с каждым мгновением становилось ярче.

Я знала — это то, за чем я пришла.

Ноги мои совсем ослабли, я пыталась унять сбившееся дыхание, но туман страха, казалось, ненадолго отступил.

Свет, исходящий от металлического обруча, становился всё ярче, затмевая собой всё вокруг.

Внезапно воздух вокруг начал дрожать, как если бы сам мир был искажён этим светом.

Сначала слабые волны, а затем сильные, словно от далёкого землетрясения, стали ощутимо проходить через землю.

Я знала, что должна была взять этот обруч, но что-то внутри меня сопротивлялось, предостерегая от того, что может произойти, если я прикоснусь к нему.

Но обратного пути не было. Вспоминая слова бабушки о том, что я должна найти «его», я сделала шаг вперёд, чувствуя, как зеркальце на моей груди снова начинает нагреваться, будто реагируя на приближающуюся развязку.

— Не трожь!

Снова отчаянно завыли голоса, умоляя и угрожая мне, но я уже решительно протянула руку, ухватившись за медный круг.

Силовая волна прошла по мне от макушки до кончиков ногтей на ногах, заглядывая буквально в каждую косточку.

«Достойна! — прозвучало в голове. — Чистая душа!»

С этими словами меня отпустило, и я повалилась на землю, совершенно без сил, утаскивая за собой медный обруч.