Глава 1

Мои безжизненные стеклянные глаза смотрели в голубое небо. Безумно красивое, без единого облачка, оно ярким куском выделялось на фоне серых краёв могилы.

Мне так хотелось вырваться из этой сырой земли, туда, в небеса, но я была заперта в своей истерзанной и неподвижной оболочке.

В яму упала первая горсть земли.

— Ну чё там? Долго ещё?

Послышался самый мерзкий голос на земле. А ещё совсем недавно я просто млела от этого бархатного тембра. Алексей.

Ярость и гнев затопили меня с новой силой. Душа опять начала биться, пытаясь заставить пошевелиться бренную оболочку.

Не-на-ви-жу.

Ненавижу так же сильно, как любила до этого.

Надо мной склонилась ещё одна гадкая рожа. Уголовник со шрамом по кличке Кнур — самый страшный мой кошмар и глава этих подонков.

— А куда спешить? — прохрипела эта падаль. — Девка мертва. Вокруг никого. Ближайшее село вымерло. Живёт там только одна бабка, да и то к ней люди не ходят — говорят, ведьма. Так что похороним твою пассию с почестями. Не торопясь. Она нам хорошо послужила.

Подонок загоготал, и этот мерзкий смех подхватили остальные.

Почему мир так несправедлив? Почему мне в восемнадцать лет нужно было потерять всё: родителей, дом, любовь, честь, жизнь?

Казалось, будто всё ополчилось против меня. Сначала погиб папа. Водитель автобуса международных рейсов, он заснул за рулём, а напарник этого даже не заметил. Тоже спал.

Автобус перевернулся и улетел в кювет. Двадцать три человека погибли, и среди них мой любимый отец.

Мама не выдержала горя. После похорон её разбил инсульт, и вот после десяти дней безнадёжной борьбы за её жизнь я зашла в пустую квартиру круглой сиротой.

Единственный ребёнок, взращённый в любви и ласке, я в один момент осталась одна, без поддержки. Бабушек и дедушек уже не было в живых — слишком поздно я родилась, а родственники жили очень далеко.

Спасибо соседям, помогли с похоронами, так как от пребывающей в шоке меня было мало толку. Я была в такой прострации, что засыпать могла только после укола доброй соседки бабы Веры. В прошлом медсестры.

Пока бродила по квартире тенью, меня успели отправить в академический отпуск из родного училища, а работники соцслужб ломали голову, что же со мной делать.

Вроде бы уже и не маленькая — семнадцать с половиной, но и несовершеннолетняя. Никто не желал брать на себя ответственность за такую обузу.

Выход нашёлся с горем пополам. Государственные работники всё же уломали одну из дальних родственниц — двоюродную тётку по маминой линии — взять надо мной временное опекунство.

Тётку я видела всего один раз, когда она прилетела с другого конца страны, чтобы подписать документы. Выразив сочувствие и посидев в неловкой тишине, родственница вручила мне карточку с соцденьгами на сироту и с облегчением уехала домой. Благо, по её мнению, заботиться обо мне было кому.

У меня появился жених.

В один из тех мрачных дней, после похорон мамы, когда я забирала её документы из больницы, мне стало плохо. Прямо на ступеньках нашей поликлиники. Идущие рядом женщины стали звать на помощь, а меня, уже в бессознательном состоянии, подхватили с земли крепкие руки.

Пока приводили в чувство и делали уколы, я успела рассмотреть своего спасителя.

Симпатичный парень, лет двадцати пяти, не больше, с пшеничной шапкой волос и серыми глазами.

Сдав меня на руки медперсоналу, он не спешил уходить. Дождавшись окончания процедур и заверения врача, что у меня просто нервный срыв, парень предложил проводить.

Не знаю почему, но я согласилась. Возможно, мне не хватало человеческого тепла после смерти близких, а возможно, Алексей — так звали нового знакомого — просто вызывал доверие своим поступком.

Но домой в тот день он меня проводил, а на следующий пришёл в гости. Потом были букеты и приглашения на свидания. Я начала оттаивать, искать в Лёше поддержку и замену потерянной семье.

Поэтому уже через полгода, в свой день рождения, я сказала: «Да!» — приняв в подарок кольцо.

К свадьбе мой жених подошёл очень деловито. Сам он был родом с Севера, там же проживала его мама. Лёша очень мечтал переехать поближе к ней и завёл разговоры об этом.

Мне не хотелось уезжать из города, где были могилы моих родителей, но, с другой стороны, как здраво заметил жених, здесь меня уже ничего не держит.

А потом ему предложили работу, очень выгодную, и Алексей начал настаивать на продаже родительской квартиры.

— Ты пойми, котёнок, — уговаривал меня жених, — там за эти деньги мы не только жильё купим, но и маленький бизнес откроем. Да и мама рядом, она давно мечтает с тобой познакомиться. И мне от такой выгодной работы отказываться не хочется. Ведь скоро семью кормить.

И нежно поцеловал меня.

Разговоры о свадьбе, семье, детях всё время звучали из уст Алексея.

И я поддалась на уговоры. Ушла из техникума, где училась на швею, раздала соседям часть вещей, вторую часть отправили Лёшиной маме на сохранение. Жених за это время нашёл покупателей.

В тот день, когда должны были оформлять сделку, Лёша был в приподнятом настроении. Всё время шутил, делал мне комплименты и был очень нежен с утра, в постели.

Вставать и прощаться с родными стенами абсолютно не хотелось, но парень напомнил мне, что скоро нужно уезжать. Почти всё загружено в машину, о ночёвке у друга он договорился, осталось только подписать документы и ехать.

С лёгкой грустью стала собираться. До нотариуса оставалось два часа, и я попросила жениха проведать родителей на кладбище.

Лёша недовольно скривился, но перечить не стал.

В подъезде мы встретили соседку, бабу Веру.

— Что, уже уезжаешь, Оленька? — спросила старушка, участливо глядя на меня.

— Да, баб Вера, уже, — сказала я доброй старушке, что заменила мне настоящую бабушку.

Соседка, перекрестив меня, поцеловала в щёку:

— Пусть Господь и все святые берегут тебя, девочка, — кивнув Алексею, старушка пошла в свою квартиру.

Моего жениха добрая соседка почему-то недолюбливала.

На кладбище я тихо села около родных могилок. Алексей вежливо отошёл, давая мне возможность попрощаться с родными.

— Вот я и уезжаю, мои дорогие. У Лёши новая работа, и дом вроде уже присмотрен. Его мама обещала помочь обжиться. Так что у меня всё хорошо. Только… — снова слёзы набежали. Я быстро их стёрла. Лёша будет сердиться, если я с красными глазами пойду к нотариусу. — Я по вам так скучаю. Мамочка, папочка, почему же так рано?.. Простите меня, родные, я буду приезжать. А теперь мне пора. Люблю вас.

Поцеловав пальцы, я прижала ладонь к холодному камню надгробия.

Пора ехать в контору.

Алексей нетерпеливо переминался с ноги на ногу, переживая, что опоздаем. Я села в машину и долго смотрела в окно, пока кладбище совсем не скрылось из виду.

Покупатель уже сидел в конторе. Неприятный полный мужичок с бегающими глазками. Он всё время потел и вытирал лоб серым от грязи платком.

Руку я ему, в отличие от Лёши, не пожала.

Нотариус — высокая строгая тётка средних лет — долго сверяла каждую букву в документах. Я успела устать от нудного сидения на стуле, но вот меня позвали подписать документы.

Один росчерк пера — и толстая пачка зелёных купюр легла мне в руки под зорким взглядом нотариуса.

— Давай спрячу, — предложил Алексей, похлопав по специальной сумке на плече.

Я доверчиво передала деньги жениху.

— Был очень рад, очень рад, — раскланялся довольный толстяк, прижимая к себе папку с документами.

Лёша кивнул и ответил какой-то вежливой фразой, а я не стала слушать и пошла к машине. На сердце было тяжело и грустно. Как будто предала кого-то.

— Не грусти, котёнок, — весело пропел Лёша, запрыгивая на водительское сиденье и целуя меня в висок. — Впереди настоящее веселье.

Я кивнула из вежливости и вымученно улыбнулась. Разделять его хорошее настроение мне не хотелось.

Мы выехали за город и некоторое время ехали по главной трассе. Лёша включил музыку и весело что-то мурлыкал в такт. Благо меня не трогал, а я задумчиво смотрела на пробегающие мимо деревья.

В какой-то момент глаза сами собой закрылись, и я заснула.

Разбудили меня тряска и звук гравия под колёсами. Мы съехали с главной дороги и сейчас ехали по какой-то деревенской тропке. Я недоумённо уставилась на заросли вокруг.

Где это мы?

— О, проснулась, — радостно сказал Лёша. — Мы почти приехали.

— Лёша, а где это твой друг живёт? — спросила я жениха.

— А, это… Он тут у бабки по делу. Сейчас быстро справимся, его заберём — и поедем праздновать. Не переживай, киска, — подмигнул мне Лёша.

И я ненадолго успокоилась.

Деревня, в которую мы заехали, была явно нежилой и оставляла после себя жуткое впечатление. Покосившиеся домики, обвалившиеся крыши, выбитые окна. Всё это тянуло разрухой и тленом.

Подобных деревень много, и трудно было поверить, что ещё лет двадцать — тридцать назад здесь кипела жизнь.

Мы подъехали к такому же покосившемуся домику, только у этого чудом сохранились стёкла на окнах.

Лёша припарковался и отстегнул ремень безопасности.

— Пошли, котёнок, — сказал мне жених, выходя из машины.

— Знаешь, Лёш, — покачала я головой, — я, наверное, в машине посижу. Не нравится мне это место.

Но он меня уже не слышал и открывал дверь с моей стороны.

— Давай, киска, пошли. Я тебя со Славой познакомлю.

Взгляд Алексея мне не понравился, но, решив не ссориться, я вышла из машины.

— Вот так, умница. Видишь этот дом? Ещё прабабке Славы принадлежал. Представляешь?

За этой болтовнёй Лёша пропустил меня в дом.

Пройдя развалившийся предбанник, я зашла в первую комнату жилища и застыла на месте.

Напротив входа стоял стол, за которым резались в карты какие-то уголовники. Три мужика в наколках и не очень хорошей одежде.

На столе стояли водка и какая-то закуска, а рядом лежал нож. Все они повернулись на звук и уставились на меня. Я испуганно попятилась, но в спину меня подтолкнули.

— А вот и мы, — послышался голос Лёши и звук щеколды на двери.