Глава 3

Мои глаза открылись сами собой, и я потянулась всем телом в коконе. Как давно не вспоминала прошлую жизнь. В памяти еще не рассеялись слабые отголоски тех ощущений, но они не вызывали никаких эмоций.

Я спокойно отдала команду торрее выпустить меня. Умное дерево распахнуло свою кору, и я вышла наружу.

Фантастически живописный вид природы нисколечко не затронул мою душу, а ведь первое время в Ривенрейле я еще могла оценить его красоту по достоинству. Тогда моё новое тело только формировалось. И первый раз что-то даже ёкнуло внутри, но… Постепенно я избавилась и от этого.

Похоже, не одна я проснулась. Мимо меня прошёл Эрэдин, лишь слегка кивнув. Я ответила тем же.

Здесь не принято было разговаривать по пустякам, не принято было заводить дружбу (хотя какая дружба между машинами для убийств), а уж тем более проявлять эмоции.

Постепенно Ривенрейл вытягивал то, что осталось от прошлых жизней.

Да и невозможно было сохранить такое в новом теле, сердце которого не билось. Единственное, что заставляло нас хоть что-то почувствовать, — это Охота.

Да, наши замороженные тела вдруг переполнялись непреодолимой жаждой: мести, ненависти и голода. Последний был особенно силён. Он заставлял нас врываться в Альвхейм дикой ордой, находя очередные сладкие жертвы.

Смешно, но в моём старом мире люди почему-то считали, что именно эльфы — участники Дикой Охоты. На самом деле ушастые и не только были жертвами таких, как я. Бездушных порождений Ривенрейла.

Не став задерживаться, я пошла за остальными ланами — так нас называли в предсмертных хрипах испуганные эльфы.

Все мы тоненьким ручейком потянулись к Иггдрасилю. Верхушка главного дерева, пронзающего все девять миров, находилась именно в Ривенрейле, маленьком кусочке реальности, который никому не был подвластен.

Там просыпались наши чудовищные кони, такие же, как и мы, химеры, предчувствующие скорую Охоту.

Я подошла и заняла своё место в кольце ланов, окружавших древний ствол.

Сейчас начнётся зрелище, от которого волосы встали бы дыбом у кого угодно, но только не у нас. Страх неведом участникам Дикой Охоты. Они сами и есть страх.

Земля зашевелилась так, будто под ней копошатся тысячи и тысячи мелких насекомых. Кое-где она начала распахиваться, выпуская наружу зеленые стебли. Они извивались и закручивались, разрастаясь и формируя клубок. Этот клубок рос, достигая почти гигантских размеров, пока не застывал, наполнившись окончательно. В этот миг зеленый стебель начал резко желтеть и скукоживаться, и вот на поляне уже стоит невиданное чудовище-конь, стряхивая с себя пожухлую пыль.

От Охоты к Охоте они были разными, и у каждого — свой. Возможно, дерево таким образом исключало риск привязки нас к этим дивным существам, не знаю, но мы спокойно воспринимали смену своих соратников. Сегодня меня ожидала голубая красавица под стать моим волосам.

Огромный конь с усами, как у сома, и рыбьим хвостом вместо задних ног. Грива плыла по воздуху клубком змей, что периодически шипели, а тело моего боевого товарища покрывала мелкая чешуя. Дерево решило одарить меня морской химерой? Интересно, что же за Охота нас ожидает? Иггдрасиль не просто зеленый столб, это душа мира, могущественная личность, скрытая за листвой и корой. И очень мудрая: если что-то дает, значит, оно обязательно поможет.

Я подошла и привычным жестом знакомства погладила красавицу. Конь всхрапнул и приветственно заржал. Поймала на себе неодобрительные взгляды. Мы не привязываемся ни к кому, но я проигнорировала их. Мне почему-то захотелось погладить лошадь цвета лазурного неба, так похожего на мою новую шевелюру. Смотрелась она очень красиво, но оценить было некому. Вообще, новые тела были совершенными. Любая девчонка в старом мире удавилась бы за такую тонкую талию, длинные стройные ноги, высокую грудь, идеальные черты лица, но здесь красота не имела никакого значения.

Эрэдин взлетел на своего антрацитового коня, и тот расправил кожистые крылья летучей мыши. То же сделали и остальные, повинуясь примеру лидера. Да, Эрэдин уже несколько тысячелетий предводительствует Дикой Охотой, его имя заставляет трепетать не только Альвхейм, но и все девять миров.

— Вперед!!! — скомандовал главный лан.

И мы с дикими улюлюканьями сорвались с места. Как стрела, выпущенная из лука, летели к границе между Ривенрейлом и Альвхеймом, где заждались нас души прожжённых грешников. Возможно, сегодня это будут люди или эльфы, а может, забредший на торговлю гном или разведчик дроу. Ооо, эти были особенно сладки. А возможно, даже дракон, но такие встречались крайне редко. Слишком древние и слишком мудрые, чтобы поддаваться тлену похотей.

Всех существ объединяло одно — страх. Если ты совершаешь преступления и грехи — бойся. Однажды за тобой может прийти Дикая Охота. Для нас не было преград или замков, невозможно было спрятаться или защититься.

Проезжая мимо волшебного леса Ривенрейла, к нашей кавалькаде присоединились дикие псы. Эти твари были постоянными спутниками нашего развлечения. Ростом с доброго телёнка, с огромной пастью, наполненной острыми зубами, «собачки» имели отменный аппетит к грешной плоти. Если преследуемого не убивал охотник, то его разрывали псы, и ещё неизвестно, что было лучше для преступника. В остальное время эти зверушки жили как обыкновенные обитатели волшебного леса.

Охотились среди дивных фиолетовых деревьев, разоряли маленьким феям гнёзда, размножались. Кстати, феи со своей уникальной философией и внутренней организацией общества были единственными, кто мог жить рядом с ланами и не бояться. Дикая Охота ещё ни разу не приходила за феей и не придёт.

Впереди показалась тонкая плёнка прозрачной границы между мирами. С виду такая хрупкая, она была прочнее любого существующего материала. Это была магия Иггдрасиля. Выйти и зайти в Ривенрейл могли только охотники. Даже феи были здесь невольными пленниками.

Собаки завыли, и мы пришпорили своих призрачных коней. Наша свора с криками и улюлюканьем врезалась в тонкую границу, пройдя её, как горячий нож масло. Охота началась.

Альвхейм встретил нас прохладной осенней ночью. Так было всегда: Охота начиналась раз в году, когда весёлое лето должно смениться холодной зимой. И в этот хрупкий период межсезонья, когда преграда между мирами совсем истончается, ланы могут себе позволить поживиться. Всё остальное время мы спим в торрее, восстанавливая раны — смешно сказать, если такие имеются, — практически не видя снов.

Эрэдин остановил кавалькаду взмахом руки, даже собаки притихли. Никто не издавал ни звука. Выдвинувшись немного вперёд, наш лидер закрыл глаза, втянул в себя воздух и тут же распахнул их с торжеством. Его глаза засветились потусторонним светом, как и у всей своры. Жертва обнаружена. Псы завыли, а главный лан приказал:

— За мной!

Мы неслись по лугам и полям пугающей компанией, со светящимися в темноте глазами, в окружении страшных монстров. Ваш самый жуткий оживший кошмар.

Моя лошадка, несмотря на хвост, скользила змейкой над землёй, не уступая в скорости остальным. Её, как и меня, уже успел захватить общий азарт и предвкушение лёгкой добычи.

Мы проехали засеянные поля и миленькие домики какого-то селения. Нигде не было видно ни души, и не светило ни одной свечки в окошке. Но я чувствовала, что эльфы не спят, забившись в угол и обнявшись, каждый молился о милости своим богам в эту страшную ночь Дикой Охоты. Этот страх имел приятный аромат, но его было недостаточно, чтобы утолить наш аппетит. Это как голодающему предложить ароматный чай, что совсем не насытит его.

Проносясь с сумасшедшей скоростью, мы оставили поселение далеко позади и приблизились к лесу у подножия горы. Пересекая его и распугав местное зверьё, я ощутила дивный аромат, что ударил мне в ноздри. Такой невозможно сладкий и соблазнительный, что у меня на секунду закружилась голова. Тряхнув волосами, я посмотрела на своих спутников, но никто ничего не заметил. Эрэдин уверенно вёл свору всё дальше и дальше от источника вкусного запаха.

Дикая Охота всегда действует вместе, но сосущее чувство внутри и неистовое желание вернуться, поискать источник увеличивалось с каждой милей. И я не выдержала.

Придерживая лошадь за поводья, я скатилась в самый конец процессии. А дальше, просто дёрнув спутницу, развернулась назад. Я найду того, кто излучает такой вкусный запах, уничтожу и быстро вернусь. Никто не заметит пропажи, так как Дикая Охота всегда бежит вперёд.

Понукая своего ездового монстра мчаться что есть сил, я представляла, кто же это может быть. Точно не гном, они обычно удивительно консервативны и банальны в своей жадности, скупости и обмане. Очень редко какой-нибудь младший сыночек снисходит до заказного убийства всей семьи.

Может, какой-то эльф погряз в разврате? У этих холодных и неприступных статуй иногда бывают срывы. Был у нас когда-то один эльфийский аристократ, высшим наслаждением для него было срезать кожу со своих невольных партнеров во время постельных утех.

Живым от него практически никто не уходил. Помню, Охота ворвалась к нему во дворец как раз тогда, когда он разделывал какого-то человеческого юношу. Ох, и сытным был наш обед. Но нет, подобного аромата я еще не чуяла.

А он становился все более и более зовущим по мере приближения к цели. У подножия горы протекала бурная река с неспокойными, грязными водами. Я опустила ладонь на шею моей лошадки, и та поняла без слов. Вот и твой хвост пригодился, подруга.

Само собой всплыло это давно забытое слово. Сегодня я просто сама не своя.

Легко нырнув в воду и стараясь держать меня максимально над поверхностью, кобыла поплыла в сторону горы. Где-то там я чуяла свою добычу.

Выбравшись на берег и стряхнувшись, мы снова взяли быстрый темп. Нужно спешить, ночь Охоты не безразмерна. Поднимаясь всё выше и выше по склону, мы наконец-то приблизились к какой-то пещере. И вот нас уже ждало второе и не очень приятное препятствие.

Проход в пещеру был узким отверстием в монолитной скале. Подъехав ближе, я поняла, что моя цель здесь, прячется и трясётся от страха в этой шахте. Но на лошади я сюда не проникну никоим образом.

Ну что ж, спешившись, подошла к небольшой дыре в скале и заглянула внутрь. Было темно, но только не для лана. В дальнем конце зашевелилась фигура, прячась за огромный сталагмит. Вот и ты, мой ужин.

Без особых усилий проскользнув в узкий проход, уверенно встав на ноги на полу пещеры, не спеша двинулась к жертве, наслаждаясь каждой судорогой мелкой дрожи, что пробегала по телу приговорённого.

Я была права, это эльф. Но не просто эльф, а служитель тёмного культа. Не знаю, как дроу удалось завербовать этого светленького, но он с особым рвением начал служить богине тёмных. А чего у нас хочет ненасытная Арахна? Правильно, жертвы. Особым деликатесом у неё считаются светлые дети. У эльфов и так проблемы с рождением отпрысков, а этот успел уничтожить немало эльфят.

Мой любимый трезубец лёг в руку приятной тяжестью. Я не торопясь приближалась к жертве и никак не могла понять, что же в нём такого. Это не первый мерзавец и убийца на моём пути, но именно он пахнет особенно привлекательно. Сводя с ума.

В это время эльф совсем потерял разум от страха. Вскочив, он начал биться о скалы, ища выход и уже не пытаясь скрываться. Только сейчас я заметила, что он прикован к скале длинной цепью.

Интересно. Похоже, эльфа казнили, оставив здесь умирать.

А мне выпала честь ускорить этот процесс. Увидев меня совсем рядом, пленник в ужасе прижался к стене пещеры и тихонечко заскулил. Я в предвкушении облизала губы и подняла трезубец. Ещё мгновение… И тут откуда-то сверху на меня упала магическая сеть. Справа послышалось:

— Натягивай, сильнее…

Я забилась, сбрасывая эту непонятную магию. Она обжигала открытые участки кожи. Зашипев от досады и пытаясь выпутаться, я никак не могла взять в толк, откуда здесь появилось столько народу. Пустынная пещера просто наполнилась боевыми эльфами.

Почему я их не почувствовала до того, как вошла в шахту? Они держали сеть с нескольких сторон, пытаясь натягивать её, тем самым прижимая меня к земле. Мне не было страшно, я была возмущена. Как они посмели напасть на лана?

Это было нагло и глупо, смертельно глупо. Ну что ж, их ожидает большой сюрприз. Мои когти удлинились, и я попыталась вспороть сеть, но та не поддавалась. В это время во вход пещеры врезалось чьё-то мощное тело. Моя помощница предприняла попытку проникнуть к нам.

— Быстрее!!! — послышалось рядом.

Когти не помогли, и моё тело начало судорожно перебирать память души в поисках вариантов освобождения и, похоже, нашло. Я почувствовала, как на руках начали бугриться мускулы, а сзади вырастает скорпионий хвост.

— Она превращается!!! — завопил один из нападавших. — Это химера!!!

Мои губы скривила самодовольная улыбка. Не ожидали? Я рванула сильными руками один край сети вместе с преследователем на себя. Второго догнал мой ядовитый хвост, пробив ему грудь насквозь. Ещё пару секунд — и я буду свободна.

На меня гранитной плитой упала чья-то магия, оглушая на секунду. Освободившийся край схватили сильные руки, натягивая ещё сильнее, чем было до этого.

— Айнон, мать твою, Аманиэль, — грязно выругался новый персонаж. — Вырубай её, иначе я тебя казню.

— Не сможете, Ваше Величество, я Оракул. И мама моя была честной эльфийкой, — это говорил странный ушастый, что стоял в углу и не принимал участия в общей облаве.

Почему странный? Потому что у светлых эльфов не бывает чёрных как смоль волос. А у этого были, змеились по тёмно-зелёному плащу чёрными реками.

— АЙНОН!!!! — послышался злобный рык сбоку.

Я никак не могла рассмотреть этого преследователя, но было у меня подозрение, что именно он и есть главный. Особенно после этого обращения: «Ваше Величество».

— Уже, — ответил странный эльф.

И у меня начало меркнуть в глазах. Помимо безграничного удивления от того, что жалкие эльфы смогли меня поймать, было ещё и удовлетворение. А приманку я всё-таки достала своим хвостом. А потом свет погас.