Глава 3

Я согнулась от кашля, хотя в моих лёгких не было ни капли воды. Адреан тут же подхватил меня под руку и помог подняться, а после накинул тёплое одеяло на плечи. Я была насквозь мокрой и без остановки дрожала.

— Виви, как ты? Ты в порядке? Всё хорошо?

Последний вопрос относился уже не ко мне, а к наследству Оберлинов в целом.

— Да… Нет… Не знаю, — ответила я на все вопросы разом.

Я и правда не знала. Хозяин Северных Утёсов потребовал мою жизнь взамен на процветание нашего края и благополучие семьи Оберлин. Но вот я стою здесь, живая, и?..

— Пойдём, пойдём, — подтолкнул меня брат к выходу и бросил тревожный взгляд на озеро, которое всё так же оставалось спокойным. — Лучше здесь не задерживаться.

Он был прав. Чем меньше времени мы проведём рядом с Хозяином, тем целее будем.

Мне показалось, что после этой мысли я услышала далёкий смех в голове, но Адди уже уводил меня подальше, и я не стала сопротивляться.

В большой пещере брат нашёл укромное местечко и отдал мне одежду, которую приготовил заранее, чтобы я могла переодеться. Со шнуровками, правда, пришлось справляться ему, но я была в таком состоянии, что даже не смутилась и не покраснела.

Кроме того, это же был Адди.

От Серых скал мы уезжали в полном молчании. Кузен поглядывал на меня с любопытством, но ничего не спрашивал. Да и не мог. То, что Хозяин говорил Оберлинам, оставалось между ним и Оберлинами.

Никому я не могла рассказать, и никто не смог бы рассказать мне, что затребовал владыка взамен своей милости.

А милостью он одаривал дважды. С одной стороны, оберегал и щедро награждал людей, живущих под властью нашего рода, а с другой — вручал личный дар каждому пришедшему.

Мне он подарил второй шанс и при этом потребовал мою жизнь. Но что всё это значило? Я не понимала.

А прибыв в поместье, даже не получила возможности разобраться. Оказалось, что Эверетт приехал раньше, чем ожидалось. Когда мы въехали во двор, процессия моего жениха уже спешивалась.

Из кареты вышла Ангела, на ходу раздавая указания и отпуская недовольные комментарии по поводу всего вокруг. Ей ничего не нравилось: ни убогий вид замка, ни старая мостовая, ни родовые флаги, которые она считала потрёпанными. Даже само небо ей не нравилось — слишком серое и слишком низко нависшее над замком.

И я ей тоже не нравилась, но это было неважно. В тот момент, когда я увидела Эверетта, в моей груди словно зажглось маленькое солнышко.

Мой жених был прекрасен. Он спешился и с озорной улыбкой что-то сказал матери. Даже вечно нахмуренное лицо Ангелы слегка разгладилось, стоило ей взглянуть на Эверетта. В её глазах появилась даже некоторая нежность.

А потом мой жених обернулся и подал кому-то руку.

Настала моя очередь хмуриться.

Из кареты, опираясь на протянутую ладонь, выпорхнула Лавиния Деверо.

Дальняя родственница и приёмная дочь родителей Эверетта. Бедная сирота, неизменно вызывающая у окружающих сочувствие. Изящная, словно фарфоровая статуэтка, и красивая до умопомрачения.

Длинные чёрные волосы Лавинии блестели, как шёлк, и тяжёлой волной спадали почти до талии. На висках их придерживали тонкие серебряные заколки, но несколько мягких прядей всё же выбились и обрамляли нежное овальное лицо.

Кожа у неё была светлой, почти прозрачной, а тонкие черты казались настолько правильными, что рядом с ней любая женщина невольно начинала чувствовать себя грубой и неуклюжей.

Именно так чувствовала себя и я, особенно, когда большие тёмные глаза Лавинии смотрели кротко и немного печально, будто одно неверное слово могло сломить этого воздушного эльфа.

Даже её простая улыбка — тихая, элегантная и нежная — вызывала у окружающих настоящий восторг.

Фея, сошедшая в мир смертных, не иначе.

Именно благодаря Лавинии я впервые задумалась о том, как выгляжу. Мои зелёные глаза с карими вкраплениями вдруг показались болотными и бесцветными. Нос с горбинкой превратился в уродство, более подходящее старой ведьме, чем молодой девушке. А волосы! Ох, волосы были настоящей катастрофой.

Мышиные, блёклые, они ни в какое сравнение не шли с иссиня-чёрным шёлком Лавинии, который, казалось, доставал ей до пят, а то и ниже.

Как-то я пожаловалась Эверетту, что чувствую себя маленьким уродцем рядом с его приёмной сестрой, но он лишь рассмеялся.

— Лавиния красива, — согласился он, но тут же подсластил пилюлю, заметив, как я скривилась. — Но ты у меня не хуже, Виви. Я обожаю твои глаза.

Он нежно поцеловал меня в лоб, совсем близко к брови.

— И твой нос.

Очередной поцелуй достался той самой горбинке, которая в годы моих подростковых страданий часто не давала мне уснуть.

— И твои волосы.

Он ловко подцепил мою слегка вьющуюся прядь и тоже оставил на ней поцелуй.

— А ещё я обожаю тебя.

На этот раз страстный поцелуй достался моим губам, и я тут же растаяла, забыв и о горбинке, и о Лавинии, и обо всём на свете.

Но сейчас, когда Эверетт помогал ей сойти, придерживая за руку, в моей груди вновь заворочалась прежняя неуверенность.

Ах, разве можно рядом с такой богиней замечать простых смертных?

— Вивьен! — Ангела первой заметила меня и повысила голос. — Вот ты где! Я уже решила, что ты намерена проявить неуважение и не встречать семью своего будущего мужа.

Она сделала паузу, чтобы набрать побольше воздуха, и продолжила:

— О боги, что это за вид? Где ты была? И что это за молодой человек рядом с тобой? Ты почти замужняя женщина, а гуляешь с каким-то неизвестным. Да ещё и, судя по одежде, простым сквайром. Эверетт, какой стыд! Посмотри на свою невесту.

И он действительно посмотрел. Отпустил руку Лавинии и смущённо взглянул на меня, словно извиняясь.

Такой взгляд я часто замечала у него, когда Ангела говорила всякие вздорности, а иногда и вовсе позволяла себе оскорбления в мой адрес. Но он всегда старался всё сгладить, и я прощала леди Скайлар.

— Мама, прекрати! — начал умолять он. — Вивьен выглядит вполне…

Он на мгновение задумался, а потом выдал совсем неуместное в данных обстоятельствах:

— Вполне мило. Кроме того, рядом с ней её кузен, лорд Калаган.

На секунду имя брата заставило Ангелу притихнуть и порыться в памяти: не нанесла ли она ненароком обиду кому-нибудь знатному и важному. Но имя Калаганов ей ничего не сказало, и она продолжила:

— Пхе, тогда тем более стоит быть осторожными. Молодым людям из благородных семейств следует быть начеку и блюсти свою честь…

Эверетт её больше не слушал. Он подошёл ко мне и помог спешиться. Когда его большие тёплые ладони легли на мою талию, моё лицо вспыхнуло, а бубнёж Ангелы превратился в далёкий комариный писк.

Всё, что я могла сделать, — лишь открыть рот и смотреть в эти бездонные синие глаза, которые сейчас посмеивались над моей неуклюжестью и растерянностью.

Поставив меня на землю, Эверетт тут же отпустил талию и нежно взял мою ладонь в свои руки.

— Я скучал, — прошептал он, прежде чем поцеловать её.

Если до этого я думала, что щёки мои были красными, то теперь они пылали, словно перезрелые помидоры.

Голос мой упал до шёпота.

— Я тоже, — только и смогла выдавить из себя.

Казалось, эти слова не могли передать всего того, что я испытывала, увидев его. Какой пожар, какую нежность, какую любовь.

— Вивьен, — рядом прозвучал тихий мелодичный голос, и Эверетт тут же отпустил мою руку.

Лавиния без спросу наклонилась ко мне и прикоснулась щекой к моей щеке. В нос тут же ударил аромат её духов: фиалки, белый жасмин вперемешку с ванилью.

Мне он никогда не нравился. Я не любила слишком сладкие запахи, но, увидев, как на нас смотрит Эверетт, не отстранилась и стойко вытерпела её приветствие.

Лавиния была частью семьи моего любимого. Он относился к ней со всей ответственностью и любовью старшего брата к младшей сестрёнке, а значит, и я должна была тоже о ней заботиться и постараться с ней подружиться.

И я честно пыталась, но… Наверное, мы с Лавинией были слишком разными. Нам не о чем было поговорить. Общих знакомых, кроме семьи Скайлар, у нас не было. Увлечений мы не разделяли. Да и характеры…

Но я честно буду пытаться с ней сблизиться. Клянусь!

— Здравствуй, Лавиния, — поздоровалась я и как можно приветливее улыбнулась. — Как дорога? Надеюсь, вы хорошо добрались?

Девушка кивнула, отчего её серебряные заколки в виде бабочек мило затрепетали крылышками, но, прежде чем она успела ответить, в наш разговор ворвалась Ангела.

— Дорога была ужасной! — Ей явно надоело, что все её игнорируют, и мать Эверетта поспешила вмешаться. — У меня отбита вся спина, а может быть, всё ещё хуже. И при всём этом моя невестка продолжает держать меня у порога!

Намёк был совсем не завуалирован. Я тут же встрепенулась и гостеприимно указала на замок.

— Прошу вас, проходите, — произнесла я, а потом добавила, глядя на Эверетта: — Мы ждали вас с нетерпением.

Мой жених слегка улыбнулся, но и этого было достаточно. Он понял всё, что я хотела сказать, и подал руку сначала матушке, а потом мне.

Ангела скривилась, но, как ни странно, промолчала. Лавиния тактично отступила на шаг, позволяя Эверетту торжественно повести двух главных женщин в своей жизни внутрь.

Ступая под своды родного дома, я вдруг подумала: «А что, если Хозяин услышал мои мысленные мольбы и дал мне время? Или, может быть, трагедии вообще не случится?»

Мне так понравилась эта мысль, что я решила за неё держаться.

Да, Вивьен, ничего не случится! С восемнадцатилетними девушками не может произойти ничего настолько ужасного, как болезнь или смерть. Это противоречит самой природе. Бутоны не должны срезать, ведь они молоды и прекрасны и только-только начинают жить.

Впереди меня ждёт только лучшее.

Через два дня я выйду замуж за Эверетта, и начнётся мой личный, ничем не омрачённый рай.