Глава 1

Он находился в центре всеобщего внимания — преимущественно женского, разумеется.

Дамы кружили вокруг него, словно мотыльки, беспрестанно находя новые поводы заговорить, рассмеяться или хотя бы задержаться рядом ещё на несколько мгновений. Он принимал их восхищение спокойно, с лёгкой снисходительностью человека, который слишком давно привык к подобному вниманию, чтобы придавать ему значение.

Его заносчивость могла кого-то оттолкнуть, и всё же не смотреть на него было невозможно.

Мягкий свет бальных ламп ложился на его лицо золотистыми бликами, скользил по гладкой коже, касался ресниц и вспыхивал в тёмных глазах. От этого они казались ещё глубже — внимательными, умными, чуть насмешливыми, словно их обладатель видел окружающих насквозь, но из вежливости не спешил сообщать им об этом.

Он был высоким и стройным, с изящной, но отнюдь не хрупкой фигурой. Густые чёрные волосы мягкими волнами обрамляли лицо, оттеняя кожу благородной бледности и делая черты ещё выразительнее. Тонкий прямой нос, высокие скулы, красивый изгиб тёмных бровей и чувственные губы складывались в ту редкую, почти неправдоподобную красоту, которую хотелось рассматривать снова и снова.

Он улыбался сдержано, едва заметно, лишь уголком губ. Однако стоило этой улыбке появиться, как окружавшие его дамы начинали говорить громче, смеяться звонче и придвигаться ближе.

Сам же он оставался отстранённым и недосягаемым, позволяя любоваться собой, но не давая никому повода решить, что её восхищение было взаимным.

Я наблюдала за ним из своего укромного уголка, словно голодный лев, следящий за гордо ступающей антилопой.

Мой самый яркий и самый последний штрих в этюде мести.

Когда я поставила бокал и направилась к нему, к окружавшей его компании, руки мои не дрожали, а колени не подгибались. Я так долго шла к своей цели, что красивейший мужчина в центре комнаты казался лишь очередной ступенькой, которую нужно было преодолеть. И я преодолею её сегодня, во что бы то ни стало.

Рука сама потянулась к скромному кулону с невзрачной жемчужиной, покоившейся в ложбинке груди, но я вовремя заставила себя остановиться. Не сейчас. Слишком далеко. Нужно подобраться ближе.

Так, чтобы он обратил на меня внимание и посмотрел прямо в глаза. В этом-то и заключалась трудность. Валериан Эстерваль был слишком избалован женским обожанием, чтобы остановить взгляд на ком-то, а значит…

Справа от Валериана я заметила движение, и тут моё сердце пропустило удар, а потом забилось в бешеном темпе.

Лавиния Деверо шла прямо к нему.

Жгучая, чистая и ничем не замутнённая ненависть затопила всё моё существо, напрочь сметая остальные чувства, в том числе и неуверенность.

Я больше не сомневалась. Я шла к своей целе напролом.

Одним чётким движением опрокинула поднос из рук проходившего мимо официанта. Послышались испуганное, отчаянное восклицание, грохот упавшего металла и звон разбитых бокалов.

Кажется, меня обрызгало с ног до головы, кажется, ко мне обернулись все двести приглашенных гостей— с недоумением и неодобрением. И кажется, меня даже оцарапало неудачно отлетевшим осколком.

Но всё это было неважно…Самое главное произошло!

Валериан Эстерваль поднял голову и посмотрел в мою сторону, а потом и вовсе встретился со мной взглядом.

И это было оно!

Тот самый момент, которого я ждала так долго. За которым охотилась и которого так упорно добивалась.

Не отрывая хищного, жадного взгляда от своей будущей жертвы, я подняла руку и коснулась пальцами жемчужины, покоившейся в ложбинке груди.

Вот и всё.

Ловушка захлопнулась. Теперь оставалось последнее - разделаться с добычей.

Два года до описаных событий....

— Сестра, пойдём!

Рука Адриана коснулась моего плеча, и я удивлённо взглянула на него. Экономка, миссис Кларк, тоже замолчала. Три кусочка ткани — светло-розовой, насыщенно-розовой и цвета фуксии — растерянно опустились на её колени.

Мы как раз выбирали ткань, которой украсим главный зал для свадебного торжества. Я колебалась между светло-розовой и насыщенно-розовой, раздумывая, какая из них больше понравится Эверетту.

Лично я всегда предпочитала яркие цвета, насыщенные тона и больше склонялась к фуксии, но мой жених считал, что леди должна быть элегантной, скромной и обладать тонким вкусом. Всё кричащее и показное он считал неподобающим.

Поэтому я сразу отвергла яркую ткань, предложенную миссис Кларк, и уже склонялась к светло-розовым, более скромными отрезам, когда в наши раздумья вмешался Адриан.

— Куда? — с недоумением спросила я кузена и указала на ту, что больше всего понравиться моему жениху — Вот эту, миссис Кларк. Она больше подходит для церемонии.

— Как прикажете, ваша светлость, — экономка кивнула, собрала ткани в специальный мешочек и поднялась. — Я вас покину. Нужно ещё получить от кухни список блюд на второй день празднования. Лорд Калаган, леди Оберлин.

Она с достоинством поклонилась мне и кузену, а потом тактично покинула нас. Адриан тут же поспешил занять её кресло у камина и отдал распоряжение, ткнув в меня пальцем:

— Иди переодевайся. Нам нужно кое-куда съездить.

— Куда? — повторила я, нахмурившись. — У меня дел невпроворот, Адриан. Эверетт вот-вот прибудет со всем кланом Скайларов. Его мать будет вместе с ним, и я должна встретить их как полагается. Я не хочу расстраивать его мать. Ни ты, ни я этого не хотим.

Я многозначительно посмотрела на кузена. Склочный и скандальный характер леди Ангелы Скайлар был хорошо известен не только в окрестностях Ньюкасла, но даже в столице. Мать Эверетта пугала и отталкивала людей. Её острые, язвительные замечания, обёрнутые в мнимую заботу и вежливость, погубили не одну репутацию.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

832 слов