Глава 1

*****

Посвящается Михаилу Афанасьевичу Булгакову, видевшему человеческие пороки и слабости насквозь.

*****

Он бросил меня в пятницу, в восемь часов вечера. Я докрашивала второй глаз, слушая шутливую перебранку Ксанки и Маши, когда на телефон пришло сообщение.

Громкое оповещение заставило меня вздрогнуть и неловко повести кисточкой с тушью.

Тихо выругавшись сквозь густо напомаженные губы, я отложила кисточку и схватила салфетку, чтобы вытереть неуместную чёрную линию, которая превращала мой лисий макияж в клоунскую маску.

Чёрт! Как всегда невовремя! Ну ладно!

Стерев следы неудачного движения и поправив стрелку, я потянулась к телефону, разблокировав экран.

А в следующее мгновение неверяще вскрикнула, уставившись на жестокие, холодные строки.

«Мы расстаёмся», — сухой и безапелляционный тон безжалостно стирал три года отношений и пять лет дружбы несколькими безразличными словами. — «Ошибкой было с тобой встречаться. Не ищи меня».

— Насть, что там? — Подружки заметили неладное и, перестав ругаться, подошли поближе.

Оксана приобняла меня за плечи, а нетерпеливая Маша заглянула в телефон.

— Он шутит, да? — Глаза её увеличились, и она растерянно взглянула на меня. — Денис же не серьёзно, правда?

Я не ответила, опускаясь на диван, потому что ноги не держали. Лишь помотала головой, что в этих обстоятельствах могло означать что угодно: от «нет, несерьёзно» до «не знаю».

— Вот козёл! — Ксанка уже сделала свои выводы. — Как он мог?!

— Да подожди ты! — Маша всегда старалась верить в лучшее и особенно в людей, за что не раз попадала в различные ситуации. — Может, не он это вовсе написал. С ним Сергей должен был заехать, а ты же знаешь, какой Серый придурок. Настя, не паникуй раньше времени.

Я ничего не ответила, лишь дрожащими пальцами набрала номер с подписью «Любимый Деня».

— Абонент в данный момент недоступен, — механический женский голос мерно выполнял свою работу, абсолютно равнодушный к человеческим трагедиям. — Оставьте ваше сообщение после звукового сигнала.

— Видела? — Ксанка торжествующе и одновременно обвиняюще ткнула пальцем в телефон. — Этот трус даже поговорить с Настей боится. Не зря я подозревала неладное. Такие парни, Настюх, они… Ну, ты знаешь.

Подруга беспомощно взмахнула руками, не в силах подобрать слов. Но Маша не собиралась сдаваться.

— Ксанка, если тебе однажды попался такой урод, это не значит, что все парни такие, как твой Давид. Тем более Деня за Настей ещё со школы сохнет. Не может быть, чтобы он её вот так бросил.

И она с надеждой посмотрела на застывшую меня. В моих глазах не читалось ничего: ни слёз, ни паники, ни гнева. Абсолютный шок снёс любые естественные в таких случаях эмоции, оставив после себя ледяную бездушную пустыню.

— Настенька… — Оксана первой заметила моё состояние и метнулась к шкафчику, где лежала приготовленная на вечер заначка. Откупорив максимально дорогую для трёх студенток бутылку, она швырнула на пол остро пахнущую пробку и быстро наполнила стакан.

— Выпей, зайка, — очень ласково, почти по-матерински, проговорила она, погладив меня по плечу, и сунула стакан под нос.

— Не надо, девочки, — я наконец-то разлепила непослушные губы и оттолкнула стакан. — Это не поможет.

— Ещё как поможет, — упрямо тряхнула чёрными локонами Ксанка. Тут же на лоб ей упали две длинные идеально ровные пряди. Она докручивала их на видавшую виды Машину плойку, когда мне пришло сообщение. — А ещё очень помогает пойти и развеяться в клубе. Ну и познакомиться с кем-то. Чтобы эта тварь не думала, что он такое уж великое сокровище.

Сердце Оксаны стало каменным после разрыва с её последним парнем. Давид был красив и харизматичен. Он сочетал в себе самые привлекательные черты восточного типажа: высокий и крепкий, громкий и весёлый, с языком без костей, густыми, чёрными как смоль волосами и аккуратной бородой, навевавшей мысли о знойном Багдаде и «Тысяче и одной ночи». Только глаза, к большому удивлению, у парня были голубые, а ещё он обладал ветреным характером.

Сколько спокойная и замкнутая с чужими Оксана страдала, ловя его на очередной измене, пока и вовсе не перегорела, возненавидев бывшего возлюбленного до глубины души. А вместе с ним разочаровалась и во всех мужчинах разом.

Теперь она исповедовала принцип: возьми по максимуму и уходи. Сердце — только для родных и близких.

А таких у Ксанки было немного, но мы с Машей, к счастью, входили в этот круг.

— Ксанка! — окликнула Маша подругу и села рядом со мной, взяв мою похолодевшую руку и заглянув мне в глаза. — Не слушай её и не делай поспешных выводов, не выслушав Дениса. Повторяю: возможно, это какая-то ошибка или неудачный розыгрыш.

— Ага, ошибка, — хмыкнула Ксана, совсем не собираясь отступать. — Хотел бросить другую пассию, но случайно отправил Насте. Ты себя слышишь, Маш? Тебе сколько лет? Семь? Он же чёрным по белому написал: «Бросаю тебя, не ищи меня». А ты завела песню: «Он не виноват, он не виноват…»

— Это не он, — вдруг прервала я ругань подруг, подняв на них широко раскрытые глаза. — Это она!

— Кто она?

— Она?

Хором спросили подруги, уставившись на меня, как на заговоривший камень.

— Кто такая она? — нетерпеливо повторила свой вопрос Ксанка, усаживаясь с другой стороны.

Немного помолчав и поколебавшись, я всё-таки выдала то, о чём старалась не думать всё это время, потому что мысль была… Я даже не знала, как подобрать слово. Дикая, смехотворная, ненормальная? Попахивающая больничной койкой, смирительной рубашкой и уколами с чем-то забористым, от чего улетаешь в небытие.

Но рядом сидели два самых близких мне человека, помимо Дени и родителей, которые пережили со мной столько передряг и столько детско-подросткового позора, что маленькую шизофрению показать им было уже не стыдно.

— Она — это не человек, — наконец-то решилась я. — Она — это нехорошая квартира.

*****

Мы с Денисом начали встречаться, когда мне было пятнадцать, а ему восемнадцать. Ну как встречаться — «мутить», как выразился Серёга, непутёвый Денин друг, посасывая пиво и гнусаво заржав.

Никогда не понимала, что держит этих двоих рядом: красавца-спортсмена Дениса с отличным табелем и примитивного разгильдяя Сергея. Худощавого, сутулого парня, который видел смысл жизни лишь в попойках, «тёлочках» и «мутках».

Вообще слово «мутить» было самым любимым в словаре Сергея. Да и сам он был каким-то «мутным».

Но к большому удивлению окружающих, это не мешало ему делить не менее десятка лет дружбы с "умничкой - Дениской", как выражались наши пожилые соседки.

Мой парень был абсолютной противоположностью Сергея. Высокий, спортивный красавчик с копной пшеничных волос, которые слегка завивались, делая его похожим на героя молодёжного сериала.

Деня с детства увлекался волейболом и даже записался в спортивную школу именно ради него. Он всерьёз задумывался о спортивной карьере и не жалел себя на тренировках. От этого не только его фигура становилась всё более накачанной, но и характер закалялся.

Лидерские качества быстро дали о себе знать, и Денис оставался капитаном юношеской волейбольной команды вплоть до выпуска.

А потом, к большому удивлению друзей и расстройству тренера, мой парень выбрал другой путь. Он поступил на юридический факультет.

Мало кто знал причину, но мне Денис признался, что на этом настояла его мама. Нина Сергеевна была очень ревнива и щепетильна во всём, что касалось её единственного сына.

Родители Дениса развелись, когда ему было несколько месяцев. Отец быстро исчез из их жизни, а потом и вовсе пропал по-настоящему, сгинув где-то на Севере в начале двухтысячных.

Поэтому Нина Сергеевна всю свою любовь и все надежды возложила на единственного родного человечка, и Деня её не подвёл. Вырос умным, прилежным и ответственным.

А ещё красивым, но это уже имело куда большее значение для нас, девчонок, которые крутились вокруг их компании во дворе.

Да, Денис пользовался бешеной популярностью, но из всех окружавших его поклонниц выбрал именно меня.

Нет, я не была ни страшненькой, ни скучной, но многие девочки считали, что Деня мог подобрать кого-нибудь получше. Втайне надеясь, что этим «кем-нибудь» окажутся именно они.

1248 слов